В 2025 году сфера банкротства в России пережила серьезные изменения. Эти нововведения определили новые подходы. Они же задали важные тенденции. Юрист Сергей Бочаров подводит итоги периода. Ключевым уроком стало усиление дифференциации процедур. Теперь многое зависит от статуса должника. Одновременно произошло ужесточение требований к добросовестности. Возросли и требования к прозрачности.

Ярким нововведением стал специальный закон для участников СВО. Он вступил в силу 23 мая 2025 года. Этот механизм позволяет списать долги в упрощенном порядке. Обращаться нужно в МФЦ. Это пример целевой социальной поддержки. Для этого необходимо соблюсти условия. Размер задолженности должен быть от 25 тысяч до миллиона рублей. У заявителя должно отсутствовать имущество для взыскания. Также нужен неисполненный исполнительный документ. Его должны были выдать не позднее чем за год до обращения. Этот инструмент показал создание правовых коридоров. Но он же порождает вопрос. А что же другие социально уязвимые группы? Неужели они не заслуживают аналогичной помощи?

Параллельно шла оптимизация межведомственного взаимодействия. С 1 сентября 2025 года вступили в силу важные поправки. Они наделили новыми полномочиями Социальный фонд России. Теперь фонд может сам запрашивать информацию в банках. Делать запросы можно и в Федеральную налоговую службу. Это нужно для процедуры внесудебного банкротства. Банки обязаны предоставлять сведения быстро. Срок составляет всего три дня. Эта новация упростила процесс для обычных должников. Она же снизила бюрократическую нагрузку. Безусловно, это позитивный шаг.

Однако другой полюс изменений — это ужесточение. Произошла детализация требований к стандартной процедуре. Начало процесса теперь возможно только при одном условии. Должник должен предоставить исчерпывающий перечень данных. Нужны сведения обо всем имуществе. Необходима информация о всех доходах. Требуется точная структура задолженности. Непредоставление такой информации ведет к отказу. Сокрытие ведет к отказу. Суд теперь тщательно проверяет финансовое состояние. Если у человека есть стабильный доход для выплат, утвердят план реструктуризации. Если дохода нет, а имущества нет, процедуру признают нецелесообразной. Таким образом, путь к освобождению лежит только через добросовестность. Только через полную прозрачность.

Итак, итоги 2025 года рисуют сложную картину. С одной стороны, создаются упрощенные механизмы для отдельных групп. С другой — для всех остальных процедура усложняется. Тенденция к цифровизации, конечно же, радует. Но общий тренд ясен: банкротство перестало быть простой формальностью. Неужели это окончательный баланс? Основной вызов — поиск равновесия между гуманностью и ответственностью. Между вторым шансом и долговыми обязательствами.

Юрист Сергей Бочаров